Главная » Статьи » Новости » Политика

Как (и когда) мы вступили во вторую холодную войну? (American Thinker, США)
На рождество 1991 года мир получил самый замечательный подарок — бескровный распад Советского Союза. В последний раз над Кремлем был спущен флаг с серпом и молотом, вместо которого был поднят дореволюционный российский триколор, ознаменовавший победу демократического капитализма над тоталитарным коммунизмом. Михаил Горбачев покинул пост президента СССР. Президентом нового Союза независимых государств (СНГ) стал Борис Ельцин, и холодная война, которая длилась более 45 лет, наконец-то, закончилась. После 70 лет деспотического коммунизма россияне смогли вздохнуть с облегчением и, мечтательно глядя на Запад, сказать: «Теперь мы все — демократы».

Увы, пока многие не без основания праздновали этот эпохальный переход к демократии, за несколько месяцев до того уже происходили события, которым было суждено постепенно и полностью свести на нет тот колоссальный подаренный на рождество шанс, который был прямо-таки ниспослан свыше. Перспектива вступить в эпоху мира и доброй воли, иметь значительный рост ВВП, благодаря отвлечению ресурсов для внутреннего накопления капитала и роста производительности труда (что было выгодно и для Востока, и для Запада), на деле оказалась всего лишь химерой.

Почти за два года до развала СССР — 9 февраля 1990 года — госсекретарь США Джеймс Бейкер дал Михаилу Горбачеву устное обещание, что в обмен на содействие Советского Союза в воссоединении Германии и членство в НАТО США могут «твердо гарантировать», что впоследствии альянс не будет расширяться на восток ни на «один дюйм». На основании этой гарантии, так и не оформленной в письменной форме, но подкрепленной множеством документов из архивов США, Горбачев присоединился к переговорам о воссоединении Германии, и официальное воссоединение на самом деле состоялось 31 августа 1990 года. Однако, несмотря на обещания, данные Горбачеву в предыдущие месяцы, администрация Джорджа Буша, находившаяся под серьезным и возрастающим давлением, тем не менее, расширила НАТО, одновременно пытаясь развеять российские опасения, вызванные таким развитием событий.

Уместно вспомнить долгую, бурную и зачастую кровавую историю России.

Россия — огромная, точнее, самая большая страна в мире, которая по площади превосходит размеры США примерно в 1,8 раза. Она богата природными ресурсами, в том числе пахотными землями, но имеет очень низкую плотность населения и неудобные для обороны естественные границы, сама недостаточность которых является причиной кажущейся паранойи русских по поводу расширения НАТО. За многие века Россия пережила несколько нашествий татаро-монголов, шведов, поляков, французов и немцев. Так что вполне понятно, что Россию беспокоило расширение НАТО в буферную зону, образуемую бывшими государствами-сателлитами.

На протяжении 1990-х годов Россия переживала огромные трудности в связи с переходом к свободной рыночной экономике. Теперь, когда мы знаем, что произошло, трудно себе представить, что Америке не хватило дальновидности, чтобы протянуть находившемуся в сложной ситуации бывшему противнику руку помощи и предложить что-то вроде послевоенного плана Маршалла, оказавшегося столь эффективным в деле восстановления Германии и Европы. Такие «инвестиции» дали бы хорошие дивиденды. Вместо этого все активнее звучали требования расширять НАТО за счет стран Восточной Европы — проводить политику, инициаторами которой были, в основном, те, кто лоббировал американскую оборонную промышленность. В начале 1990-х годов расходы на оборону снижались и в последующие годы, согласно прогнозам, должны были резко сократиться, что ставило под удар крупных оборонных подрядчиков и означало для них серьезные финансовые риски.

В 1993 году заместитель министра обороны США Уильям Перри предупредил руководство оборонной промышленности о дополнительных сокращениях оборонного бюджета и настоятельно призвал к слиянию компаний, сокращению численности войск и реструктуризации. Ситуация была настолько критической, что Пентагон в целях облегчения предстоящего трудного переходного периода предложил компенсировать будущие «расходы на реструктуризацию» оборонной промышленности. Довольно быстро произошло объединение ряда оборонных предприятий, в результате чего была создана корпорация «Локхид-Мартин», крупнейшее в мире предприятие ВПК, генеральный директор которого Норман Августин (Norman Augustine) оказался членом Консультативного Комитета по оборонной политике в области торговли. Он консультировал министра обороны по вопросам политики экспорта оружия.

Поскольку расширение НАТО обещало финансовое спасение оборонной промышленности, оказавшейся во все более сложном финансовом положении, можно смело предположить, что Норман Августин поддерживал расширение альянса с энтузиазмом. Дело в том, что расширение НАТО на восток предполагало включение в ее состав стран бывшего Восточного блока, и чтобы соответствовать стандартам НАТО, этим странам пришлось бы проводить модернизацию вооружений и переходить на новую военную технику. Связанные с этим расходы на оборону составили бы в течение нескольких лет несколько десятков миллиардов долларов, причем большая часть этих сумм пошла бы американским оборонным предприятиям. Эти планы были продиктованы не стремлением повысить «безопасность» (давшим толчок к расширению НАТО), а корыстными соображениями.

Но обычный россиянин мог бы по понятным причинам спросить: «Расширение НАТО? Против кого?».

Это был исторически значимый вопрос, о чем свидетельствует тот факт, что 20 декабря 1991 года, буквально за несколько дней до распада СССР, Борис Ельцин обратился к НАТО, выразив желание России вступить в альянс в будущем. Это было потрясающее событие — лидер перешедшей к демократии России, республики бывшего Советского Союза и противника НАТО (и смысл самого создания НАТО), выразил желание вступить в тот самый альянс, единственной целью которого было сдерживание стран бывшего СССР.

Выраженное Ельциным желание вступить в НАТО не было уловкой, хотя Борис Ельцин на протяжении большей части своей карьеры и был членом КПСС, он в конечном счете всецело проникся идеями рыночных реформ и демократии. Такой глава государства, руководивший идущей к демократии Россией, оказался бы находкой для относительно бесконфликтного расширения НАТО и, следовательно, ускорил бы вступление России в альянс. Например, еще в 1993 году, чтобы доказать добрую волю и добиться признания, и, возможно, нуждаясь в твердой валюте, ельцинская Россия предложила Военно-морскому флоту США свою жемчужину и предмет своей гордости — сверхзвуковую противокорабельную ракету П-270 «Москит» (по кодификации НАТО SS-N-22 Sunburn). Невероятно, но администрация Клинтона отклонила это предложение. А вот Китай и Иран его приняли. Эта ракета и ее модификации фактически до сих пор не имеют аналогов и неуязвимы.

Хотя НАТО не собиралась предлагать России членство в альянсе, она предложила кое-что не столь надежное — членство в «Партнерстве ради мира» (PFP). Это была новая программа, разработанная альянсом, в рамках которой бывшие страны Восточного блока могли бы сотрудничать с НАТО на индивидуальной основе, координировать вопросы обороны, проводить учения по отработке взаимодействия гражданских и военных органов, координировать реагирование на стихийные бедствия и катастрофы, решать экологические проблемы и так далее. Но Россия при этом не имела права решающего голоса, как у полноправных членов НАТО, и это вряд ли осталось незамеченным Москвой. Россия присоединилась к PFP в 1994 году, но при этом выразила недовольство теми условиями, которые она должна была соблюдать.

Одновременно — и фактически на протяжении 1990-х годов — лоббисты ВПК работали не покладая рук от имени различных оборонных подрядчиков, жертвуя щедрые суммы (около 33 миллионов долларов США) на проведение кампаний по выборам в сенат в надежде получить голоса за расширение НАТО. Во время президентской избирательной кампании 1996 года в дело опять пошла политика. Президент Билл Клинтон, выступая с речью в Детройте всего за несколько недель до выборов и обхаживая электорат из числа американских поляков, отметил, что НАТО примет в свой состав первых новых членов (имея в виду Польшу, Чехию и Венгрию) к 1999 году. Он добавил, что России не следует беспокоиться, поскольку это «повышает безопасность всех стран». Но Россия действительно переживала, что и понятно. Русские, такие как Горбачев, Ельцин, и Путин, возражали против этого самым решительным образом, потому что это расширение НАТО было явным нарушением «железных» гарантий, данных госсекретарем США Джеймсом Бейкером. Но их возражения были тщетными.

Усилия, продиктованные корыстными и политическими соображениями, в совокупности оказались успешными. Первого мая 1998 года сенат подавляющим большинством голосов проголосовал за расширение НАТО. 80 сенаторов проголосовали за, 19 — против, и один воздержался. Джордж Кеннан (George Kennan), архитектор успешной западной политики сдерживания времен холодной войны, был потрясен: «Думаю, что это начало новой холодной войны…. Я считаю это трагической ошибкой. Для этого не было совершенно никаких оснований. Никто никому не угрожал». Сквозь кремлевские стены, должно быть, проникли тревожные сигналы о возможности исчезновения санитарного кордона, образованного государствами-членами теперь уже распавшегося Варшавского договора, который обеспечивал у границ России стратегическую буферную зону.

Растущие подозрения русских о том, что Западу и НАТО доверять нельзя, вскоре подтвердились. 12 марта 1999 года Чехия, Венгрия и Польша стали полноправными членами НАТО. Всего лишь двенадцать дней спустя — 24 марта 1999 года — НАТО начала операцию «Союзная сила», в ходе которой на протяжении 78 дней велись бомбардировки Югославии (фактически, Сербии) без одобрения Совета Безопасности ООН, без законного формального повода для начала войны и против суверенного государства, которое для членов альянса не представляло никакой угрозы.

Вполне возможно, что русские подумали: «Следующие — мы».

В результате бомбардировок НАТО в стране, которая восстанавливалась после десятилетий коммунизма, была разрушена инфраструктура и нанесен ущерб в десятки миллиардов долларов, а также погибли сотни ни в чем не повинных мирных жителей. Это вынудило сербов отдать свои древние земли мусульманам Косова, население которого стремительно росло и в основном состояло из нелегальных иммигрантов. Хотя НАТО впоследствии так и не признала, что ее атака была необоснованной (несомненно, отчасти из опасений, что придется платить миллиардные репарации), статья журналиста Дэниела Перла (Daniel Pearl), напечатанная 31 декабря 1999 года на первой странице The Wall Street Journal, не оставляет никаких сомнений в том, что мусульмане-косовары и Армия освобождения Косова как следует одурачили Америку и НАТО. Позднее это однозначно подтвердил бывший командующий ООН на Балканах канадский генерал Льюис Маккензи (Lewis MacKenzie).

В 1914 году Россия бросила свои войска в Сербию на помощь братьям-славянам и единоверцам, когда на эту страну беспричинно напала Австрия, спровоцировав начало Первой мировой войны. Но когда в 1999 году на Сербию напала НАТО, Россия была крайне ослаблена, и ее экономика и армия находились в состоянии полной разрухи. Некогда мощная Россия была вынуждена терпеть унижение, всего-навсего выразив решительный протест против неспровоцированного нападения НАТО. Но выбор был сделан — никакого примирения с НАТО, которая в представлении русских превратилась в агрессора. В конце 1999 года за несколько месяцев до окончания срока своих полномочий Борис Ельцин ушел в отставку, назначив на пост президента до выборов 2000 года премьер-министра Владимира Путина. И до сих пор наши отношения с путинской Россией остаются враждебными. Нападение НАТО на Сербию развязало вторую холодную войну, и к чему это приведет, покажет только время.

Таким образом, рождественский подарок 1991 года — этот шанс, суливший Европе, России и Америке мир, безопасность и экономический рост, был полностью упущен. Местечковые интересы Запада, узость его мышления, недальновидность, корыстные побуждения и политический расчет, подогреваемые бездеятельной и крайне некритичной американской прессой, толкают Россию назад, за очередной железный занавес, причем без каких-либо на то оснований. И настоящая, застарелая, внутренняя и исполненная иронии трагедия заключается в том, что Россия, Европа и США могли бы быть настоящими союзниками — в культурном, экономическом и стратегическом плане, выступая против Китая и Ирана. Вместо этого в результате по-настоящему бессмысленной западной геополитики Америка и Европа вынуждены наблюдать, как крепнет союз России, Китая и Ирана. Как же могли мы совершить такую серьезную ошибку?
Категория: Политика | Добавил: ingvarr (12.10.2016)
Просмотров: 22 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar